Новости

Читать все новости

НОВОСИБИРСК УЗНАЛ О СЕВЕРНОЙ ДРАМЕ

28/05/2018


25 МАЯ труппа Северной драмы вернулась из Новосибирска, где на сцене академического молодежного театра «Глобус» отыграла спектакль «Папин след» по повести Гуго Вормсбехера «Наш двор» в рамках V межрегионального фестиваля «Ново-Сибирский транзит».

Наш театр, носящий имя Михаила Александровича Ульянова, со своей постановкой о депортированных в Сибирь поволжских немцах стал для многих участников фестиваля - критиков, коллег по цеху, зрителей – настоящим открытием. Спектакль получил немало откликов.

 Юлия Кармазина:
«История России должно быть существует, как архив разбирающейся со скоростью одного работника - папка за папкой. Человек осознает и принимает прошлое, с большим опозданием, потому что по количеству папок оно сопоставимо разве, что с необъятной Сибирью. Подходит черед и из этого общего бессознательного в луч света попадает один лист. Где и кем это решается неизвестно, просто наступает время и мы начинаем читать очередную страницу истории, про войну, про лагеря, про голод, эпидемию и тема многократно отражается в книгах, театре, кино, потому, что пришло время ее пережить. Сейчас где-то щелкнуло и на стол легла папка о поволжских немцах. В поезде со мной разговаривала книга Гузель Яхиной «Дети мои», а в Новосибирске ждал спектакль «Папин след» Константина Рехтина. Помимо общей темы книгу и спектакль роднит интонация. К разбору прошлого традиционно подходят яростно, обличительно, с клеймением виновных и оплакиванием пострадавших. Уроки жалости начинаются раньше прочих и редко кто выбирает для создания сопричастности уважение и любовь. Авторы особенно бережно подходят к теме сами и подводят следом за собой наблюдателя. Жалеть жертв менее затратно, а воздав дань памяти: поплакав, осудив, можно с чистой совестью сразу о них забыть. Гораздо сложнее принять часто далеких, не до конца понятных людей. Эта новая тональность дает надежду на следующий виток, когда вместо гнева, отрицания и как следствие легкого, ни к чему необязывающего покаяния, у гордых жителей большой страны получится зажить совместно с собственным прошлым. Уходя от прямой трансляции трагедии в спектакле создается спасительный зазор между ужасом факта стирающего героя в жертву и уважительным отношение к его жизни. История потерявшего в войне семью Фрицика развернута в обратном порядке. Зрители почти всегда находятся по ту сторону воспоминаний, до трагического разрешения событий. Чтобы не происходило, герои, даже те о чей смерти мы знаем или догадываемся, возвращаются в этом «обратном времени». Высланная с Поволжья большая семья раз за разом встречается в флешбеках, постепенно ужимаясь до одного мальчика. Зрителю заранее известен вынесенный русским немцем приговор, но режиссер и актеры отстаивают время жизни каждого героя. Его должно хватить чтобы понять их образ мысли и жизни, предельно прямой, и рассмотреть язык нежности сложившейся между членами семьи. Прикосновения в спектакле проходят сквозь расстояние, мама гладит воздух и ее поглаживание достигает находящегося в отдалении сына. Разделяющую их дистанцию можно измерять ни только метрами, но и годами. Ровно наоборот работает текстовая строка над сценой, на бешеной скорости молотя жесткую статистику. Ее чтение территория зрительской свободы, вы может следить за ней или игнорировать, приняв ровно столько шокирующих обстоятельств сколько вам под силу, не смешивая при этом жизнь и смерть.

 Читайте еще материалы:

http://tayga.info/140647

http://journal-okolo.ru/papin-sled-severnogo-dramaticheskogo-teatra-im-m-a-ulyanova-nemetskiy-sled/






Читать все новости